|
Торопливо перебежав грязную, заваленную мусором улочку, мы снова углубились во дворы. Ржавые столбики качелей, наполненные сухой мертвенно-серой пылью детские песочницы и безжизненные клумбы уныло проносились мимо. Беспрерывно слыша за спиной равномерное топанье Осипова, я повернул за угол. Промчался мимо машины неопределяемой марки, навечно мазо знакомства на месте своей последней стоянки. И резко остановился, подняв руку. Да и трудно было не понять — неровные цепочки следов, накладываясь друг на друга, испещряли здесь каждый сантиметр пыльного растрескавшегося асфальта. Их было много, самых разных. Грубые отпечатки тяжелых сапог чередовались со следами изящных женских туфелек. Кое-где виднелись даже следы босых ног, судя по размеру ступни — детских. Здесь были и старые, уже почти затертые следы, и совсем свежие — сегодняшние. Но все они были в чем-то схожи — те, кто их здесь оставил, ходили слегка подскакивая при каждом шаге. Словно не соизмеряя свою силу. Так тихо, что если бы я не ожидал услышать именно это слово, то и не разобрал бы. Трудно сказать точно, но на глазок я бы определил: сорок или, может быть, даже пятьдесят.
И, полагаю, вообще никто не видел. А вон в том подвале у них, видимо, мазо знакомства схрон. Я молча ткнул пальцем в зияющий зловещей пустотой провал, рядом с которым валялась сорванная не ведающей силы рукой покореженная дверь. Осипов кивнул и сказал: — Надо готовить облаву, пока не поздно. Если эта орава выйдет к периметру — она может прорваться. Я не мог с ним не согласиться. Действительно, если полсотни вампиров одновременно пойдут на приступ защитной стены, то прорыв вполне вероятен. В суматохе десяток-другой тварей вполне сможет проскочить в город. И пока их усмирят, поляжет немало народу: как армейцев и чистильщиков, так и простых горожан. Только в случае облавы людей тоже поляжет немало. Перебить пятьдесят вампиров — не шуточки. Я припомнил виденную год назад картину побоища, когда взвод солдат наскочил на дневной схрон вампиров, и меня сразу замутило. И даже то, что под клыками погибли те, кто при случае без угрызений совести прострелил бы мне башку, ничего не меняло. Насколько бы плох ни был человек, такой смерти он не заслуживает. Никто этого не заслуживает. Быть высосанным досуха, чтобы потом воскреснуть обуреваемым вечной жаждой. Он сначала мазо знакомства и вытаращился на меня. На проспект мы вышли минут через пять. И почти сразу же нашли новые следы, глубоко вдавившиеся в размягченный асфальт.
|
Сайты знакомств для взрослых
